Главная Поиск Прямой эфир
Произведений  |  Дневников
Новые
произведения
Рейтинги
Авторов  |  Произведений
сделать стартовой || в избранное
 
 
Граница-2
Автор:: Геннадий Скрипник
Раздел:: 
Проза
Категория:: Прочее
Просмотров::   124
 

 
Первый день в Златоглавой.

Москва всегда ошеломляла меня своей людностью, толчеей и проворно несущейся малопонятной жизнью. Везде и в любом направлении текут нескончаемые потоки людей и машин. Все заняты собой, на вопросы отвечают на ходу, книги читают стоя в общественном транспорте. Столь бурная жизнь и завораживает, и пугает. В Москве для заезжего человека из провинции есть причины для легкого раздражения и беспокойства. Но в нашем случае московское столпотворение стало плюсом. В первый день пребывания в столице я почувствовал это.
Мы сидели на гранитном парапете у выхода на Комсомольскую площадь. В народе ее называют площадью Трех вокзалов. Было тепло, но солнышко пригревало уже не по-летнему. Напротив громоздилось здание Казанского вокзала, которое некоторые находят архитектурной удачей, позади – родной Ленинградский вокзал, с которого мы должны отбыть в Мурманск. Дела до нас никому не было. Все вокруг были озабочены своими проблемами. По соседству потягивали пиво и оглушительно хохотали молодые парни с повизгивающими подружками, мимо с ошалелым видом волочили свои чемоданы бесчисленные пассажиры, гудели автомобили и почти каждую минуту гулко доносились объявления об очередном прибытии и отправлении поездов.
Вокруг шастали помятые грязные личности. Слева от нас, метрах в десяти, прямо на асфальте на раскиданных тряпках в тяжелом забытьи спал бомж с потрясающе опухшим лицом. Брюки его на уровне бедер были мокрые, вокруг валялись куски хлеба, которые растаскивали вездесущие воробьи. Бомж был никому не интересен, прохожие брезгливо обходили его, пытаясь не наступить, милиционеры старались его не замечать.
И на нас никто не обращал внимания, и мы тоже не стремились вникать во всю эту суету. Кроме легковесного любопытства, окружающее пространство не вызывало эмоций. Час назад, выйдя из электрички, у меня были кое-какие планы. Но большинство из них пришлось свернуть трубочкой и засунуть себе в …
Я постарался связаться по телефону с воинской частью в Дегунино: есть в Москве такой район к северу от Савеловского вокзала. Там заканчивал срочную службу старший сын. До дембеля ему оставалось несколько месяцев. По неофициальной воинской иерархии он уже был «дедом», и я рассчитывал переночевать в части, если вдруг мы застрянем в первопрестольной на некоторое время.
Дело в том, что год назад мы с женой уже останавливались там на ночлег. Тогда мы ехали в Пермь через Москву и заехали в часть проведать старшего сына. До армии он закончил два курса Пермского медицинского института и в части занимал должность санинструктора. То был год разброда в Советской Армии. Матери солдат из бывших республик приезжали в часть к своим сыновьям, призванным в армию еще до развала Советского Союза, и под различными предлогами забирали их с собой. Обычно просили отпустить их в увольнение и исчезали. Ну, разумеется, домой и навсегда. Особенно болезненно командование переживало бегство ребят, призванных еще с советской Украины. Самостийность этой братской республики в то время казалась досадным недоразумением.
В результате столь массового исхода, полк оказался на треть неукомплектованным. С учетом этих обстоятельств, несмотря на то, что старшего сына призывали из российского Мурманска, командир и замполит части почти ласково беседовали с нами и не раз переспрашивали, не заберем ли и мы сына. Но у нас такого намерения не было и с молчаливого согласия начальства, закрывшего глаза на грубое нарушение устава, мы спали в комнатке полковой санчасти.
После нескольких неудачных попыток, я все же дозвонился до дежурного по части, радостно представился и вежливо попросил пригласить старшего сына к телефону. Но пришлось вкусить разочарование: нашего «деда» в части не было. Его намедни отправили в командировку в подмосковный Подольск.
- Вот это да… А когда он вернется в часть? – задал я естественный в такой ситуации вопрос.
- Приехать он должен сегодня к вечеру или завтра. Впрочем, я не уверен и в этом, - дежурный на телефоне видимо вспомнил о военной тайне и посоветовал перезвонить позже, тогда, быть может, он узнает эти сведения у командира части, принимавшего решение о командировке.
Вечером я снова звонил на КПП части. На этот раз, на другом конце, взявший трубку представился по полной форме. Этот сержант оказался с дагестанской фамилией и характерным говором. Я узнал его: это был Мурик, друг старшего сына. Я и жена познакомились с ним в прошлогодний приезд в эту часть. У него был невероятно огромный нос, служивший постоянным объектом шуток друзей. Впрочем, сержант на подколки не обижался, и сам иронизировал над столь приметной частью своего лица.
- Мне таким носом удобно открывать банки со сгущенкой, - веселился дагестанец.
В нашей ситуации услышать голос хоть одного, пусть мало знакомого человека было отрадно.
- Мурик, - чуть не завопил я в телефонную трубку, - а где наш сын? Ты помнишь меня? - и объяснил ему, кто я такой.
Мурику было двадцать лет, и память у него оставалась хорошей:
- Помню, еще бы. Вы приезжали вместе с женой, - и объяснил все то, что я уже слышал от дежурного по части несколько часов назад. Становилось понятным, что ночевать в каморке санчасти этой ночью нам не доведется.
Мне не шло в голову, что предпринять дальше. Повторить фокус с проникновением в состав мы пока не пытались. Мысль о том, что придется снова, как беспризорникам прятаться в тамбурах (а от Москвы до Мурманска полтора суток езды) не вдохновляла. К тому же при неудаче, - допустим, нас изобличили и, в лучшем случае, высадили бы как дорожных «зайцев», - пришлось бы совсем худо. В северном направлении нет крупных станций, кроме Петрозаводска. А прозябать на маленькой станции вроде Кеми или Чупы в прохладном сентябре в убогом вокзальчике с нервным милиционером… Бр-р-р! От одной только мысли мороз идет по коже.
Ситуация могла разрешиться единственным способом. Нам необходимо уехать из Москвы официально, с билетами на поезд, чтобы имелась возможность мало-мальски отдохнуть в вагоне. Но для этого нужны деньги, которых у меня вовсе не было.
- Пап, чего-нибудь поесть бы, у меня уже желудок сводит, - впервые заныл сын.
- Ага, у меня тоже, - нахально ответил я и вновь надолго замолчал. Что мне еще оставалось? Боже, ну помоги нам добраться до Мурманска!
Но как говорится в одном бородатом анекдоте: «сиди - не сиди, а прыгать надо!». Жалость к сыну заставила меня подняться.
- Ты куда, пап, собрался?
Я с хрустом потянулся и нарочито лениво сказал:
- Пойду, что-нибудь придумаю насчет еды, - и ушел в арку между Ленинградским и Ярославским вокзалами. Но через минуту вернулся и тихо сказал:
- Будь тут. Далеко и надолго не отходи. Каждые полчаса ждем друг друга на этом же месте.
Вокзальная жизнь только на первый взгляд кажется бестолковой суматохой, в которой временно пребывают транзитные пассажиры. Но это не так. Каждый московский вокзал можно представить как город в миниатюре, где есть свои работники, свои хозяева, свои бойцы со своими жертвами, мошенники и воры, разного рода деклассированные элементы: бомжи и проститутки самого низкого пошиба. Эти постоянные обитатели ревниво охраняют свой статус и зорко стерегут свою территорию. Территорию для выживания.
И, конечно же, ни один вокзал не будет так колоритен, если с его территории вдруг разом исчезнут рисковые искатели приключений. Обычно это подвыпившие мужчины, которых хмель увлек страстной тягой к поиску неординарных ощущений, или же, мягко говоря, глупые люди, не до конца осознающие степень опасности. Ради таких, и благодаря таким вот «героям» и существует значительная часть обитателей невидимого «маленького города». Приключения обычно случаются быстро и столь же обычно имеют весьма печальный итог.
Площадь между Ленинградским и Ярославским вокзалами в тот год представляла собой весьма красочное зрелище. Народ, очумелый от многолетнего запрета на частную торговлю, от всеобщего дефицита, от внезапно свалившейся послереформенной бедности, ринулся продавать все. У входов в метро и на самой площади густо сбитыми рядами стояли мужчины и женщины разных возрастов.
Чего только у них не было! Вяленая рыба, сомнительного вида палки колбасы, пестрые полотенца, всамделишные мочалки, книги, кофточки с блестками, посуда старая и новая, банки с клеем и краской, духи, потасканные туфли, крема для обуви, бутылки с «Пепси-колой» и еще многое, очень многое другое. Продавцы водки в руках держали только по одной бутылке, и в отличие от других не афишировали громко свой товар и не выставляли его для всеобщего обозрения. Но как только из водоворота толпы, извергающейся из метро, отделялся покупатель дешевого зелья, бутылка с горькой перекочевывала к нему, а взамен подельщик, стоявший с полной сумкой водки неподалеку на безопасном расстоянии, подносил другую бутылку. Вырученные деньги продавец передавал другому помощнику, отходившему затем в сторонку.
Торговые люди стояли настолько тесно друг к другу, что время от времени по рядам шла волна, и строй начинал колыхаться, подобно гигантской медузе.
Особняком располагались более фартовые торговцы, успевшие к тому времени сколотить небольшой капитал. У них были столики, обычно из бруска и реек, на которых чудными формами и названиями зазывали к себе разноцветные ликеры в ярких бутылках; глянцевыми блоками и отдельными пачками раскинулись веером всевозможные сорта сигарет; стопками лежали модные книги Стивена Кинга и Джеймса Чейза, громоздились многоцветные коробочки с гримом, косметикой и парфюмерией. Большей частью это было диковинным заморским товаром, который многие из приезжих видели впервые. Поэтому торговля шла бойко, покупатели и зеваки наводняли и без того тесные проходы среди рядов продавцов. В толпе шныряли карманники, присутствие которых доказывали рыдающие или истошно голосящие обворованные женщины.
А у входа в подземные камеры хранения, напротив торца здания билетных касс, шла торговля пивом. Чуть ли не каждые полчаса подъезжал грузовик, тяжело груженный деревянными ящиками с «Жигулевским» и, реже, с новыми сортами пива. Ящики перегружали на огромные металлические тележки для багажа и тут же с них продавали. У тележек очередь не рассасывалась. Люди, притерпевшиеся к пивному дефициту, хватали пиво охапками. Недалеко отходя, пили его, расположившись кто где мог: у ступенек, ведущих к выходу на перрон, на приступках стены вокзала, или просто усевшись на багажные сумки и коробки. От излишков пива избавлялись в зловонном общественном, тогда еще бесплатном, туалете, расположенным сразу за углом здания билетных касс.
В аккурат сюда, к пивной Мекке вокзала, я и нацелился. Предстояло совершить самый унизительный шаг в жизни: обломать свое самолюбие, на время забыть, кто я есть, и заработать денег на еду для себя и сына. Кушать нам хотелось именно сейчас, а другой способ заработка требовал гораздо больше времени. Да и на прочие расходы (хотя бы позвонить по телефону или проехать в метро) деньги требовались немедленно.
- Вам пустая бутылка не нужна? – в очередной раз спрашивал я, и в который раз, удостоившись презрительного взгляда, укладывал в непрозрачный полиэтиленовый пакет опустевшую бутылку, предварительно слив из нее остатки пива и стряхнув с горлышка налипшую пену.
Тара в пакете накапливалась стремительно, несмотря на то, что пустые бутылки принимали без очереди сами же торговцы пивом. Видимо, большинству людей было унизительно (западло) сдавать оплаченную ими же посуду. Некоторые, отдавая бутылку, брезгливо интересовались:
- Чего работать-то не идешь? Или побираться намного проще, бичара позорный?
Но каждому не расскажешь, к тому же и желания откровенничать с кем-либо у меня не было. Я, стараясь не сталкиваться взглядами, любознательным обидчикам не отвечал, а молча укладывал бутылку в пакет, лишь сказав дежурное «спасибо».
Не ведаю, кому я обязан любопытной чертой своего характера: в экстремальных ситуациях у меня в мозгу как бы подключается реле, фильтрующее доступ в сознание негативным эмоциям. В эти моменты я холодно лицезрю будто со стороны, действую почти машинально и не лезу опрометчиво на рожон. И окружающим я, наверное, кажусь заторможенным. Предельно завершена подобная способность у некоторых букашек: при жизненной опасности они цепенеют и становятся похожими на мертвых.
Сейчас мной владело только одно устремление: сдать как можно больше посуды за короткое время; и не имело смысла размениваться на пустячные отрицательные моменты. Пора возвращаться к оставленному на площади сыну.
Но даже столь недолгое собирательство посуды приковало ко мне внимание здешних аборигенов.
- Слышь, ты, чувак! Ты откуда взялся? Ты чё, по башке хочешь? Давай сюда свою посуду и отваливай, - простуженным голосом загорланил мужичок в тертых штанах и пиджаке-балахоне явно с мусорного контейнера. В руках у него был точно такой же, как и у меня, увесистый пакет.
Ни слова не говоря, я развернулся и направился к арке, через которую вошел, оставив у парапета сына.
- Эй! Ты чё, мужик, борзой, что ли? Тебе сказано – посуду отдай! – дернув меня за плечо, с блатными интонациями возмущенно заголосил «балахон». И порывался вырвать мой пакет. Я уворачивался и по-прежнему молча пытался уйти. Документов у меня отсутствовали, и конфликт с возможным привлечением стражей порядка мне был совсем ни к чему. На нас стали обращать внимание. Из гущи людей отделился крупный мужчина в темно-синих спортивных штанах и вальяжно подошел к нам. В толстых коротких пальцах он крутил деревянные четки.
- Ты что тут делаешь? – спросил он, хотя и так все было понятно.
- У меня сын сидит голодный, - показал я в направлении арки, - и мне нужно хоть немного насобирать денег, накормить его.
- А почему он у тебя голодный? Ты сам все съел? Вроде на бича не похож… Трезвый и без фингалов… Курточка на тебе неплохая, и ботинки из хорошей кожи. А может, ты их украл? – ерничая, продолжал сомневаться здоровяк.
Я с тоской ощутил холодок близкой опасности. Здоровяк откровенно нагло провоцировал меня на грубый ответ. Самое противное состояло в том, что если меня сейчас изобьют, придется все вопросы решать не мне, а малолетнему сыну.
Пришлось, как на духу лаконично объяснить все, что случилось с нами за последние двое суток. Здоровяк изредка перебивал меня вопросами. «Балахон» почтительно молчал и не встревал в разговор.
- Похоже, ты не врешь, - продолжая вертеть четки, заключил здоровяк, - а до Мурманска как думаешь добираться?
- Пока не знаю, - честно сказал я, - мне сначала надо приобрести хоть что-то поесть.
- Слушай, а у вас в Мурманске есть кладбище?
- Конечно, как не быть, даже два, - удивленный таким вопросом, ответил я.
- А ты знаешь, там есть такая могила, братская могила с памятником, где утонувшие моряки захоронены?
- Знаю, разумеется. В шестидесятых мурманский траулер затонул в Баренцевом море и все рыбаки с него там погребены. Я эту могилу хорошо знаю, потому что рядом мой племянник похоронен и не раз приходилось там бывать.
Здоровяк с интересом смотрел на меня:
- У меня в этой общей могиле братан старший лежит. Хотел подзаработать в море. Я тогда только в школу пошел. Помню, мама чуть с ума не сошла.
Я ничего ему не отвечал. Слова сочувствия к представлявшему для меня угрозу человеку звучали бы фальшиво. К тому же «балахон» ждал конца разговора, чтобы забрать мой пакет.
- Слушай, мужик! Ты ведь все равно как-нибудь доберешься до Мурманска – зайди на ту могилу, положи хотя бы один цветок моему брату. Я сам-то, наверное, никогда туда не выберусь. Обещаешь? – как-то очень просто, но жестко попросил здоровяк. Я почувствовал, что опасность, только что угрожавшая мне, становится легче.
- Обещаю, но прежде надо живым добраться домой, - расслабляясь, ответил я.
- Не горюй, мужик. Может знаешь, на воротах Освенцима висела надпись: «Всё проходит», - довольный своей шуткой хохотнул здоровяк и неожиданно продолжил, – пойдем, выпьем водочки, я расскажу тебе о своем брате. Но ты обязательно сходи на могилу.
- Тут рядом сын ждет меня. Я не могу задерживаться, - удивленный столь резким поворотом в разговоре, напомнил я.
- Ничего страшного. Сдай бутылки, купи ему пирожков, и мы предупредим его, что немножко бухнем, – разрешил проблему здоровяк.
После этих слов «балахон» разочарованно удалился. Здоровяк на его уход не обратил никакого внимания. У меня гора с плеч свалилась. Не мешкая, я освободил пакет. Деньги на еду добыты, очередной и очень насущный вопрос отпал. Но последующих событий, конечно, предвидеть было нельзя.
Здоровяк сунул руку в карман широких штанин с надписью «Adidas» и извлек толстую пачку пятисотенных купюр. Деньги были не новые и по-домашнему стянуты черным колечком резинки.
- Возьми отсчитай, сколько нам надо на хорошую водку? – здоровяк протянул мне всю пачку.
Я медленно стал отгибать и вытягивать из пачки зеленые купюры, стараясь делать это на глазах у здоровяка, дабы тот меня ни в чем не заподозрил. Мелькнула надежда, что после выпивки тот подобреет и поможет, быть может, хоть незначительной суммой.
- Считай еще, вдруг не хватит, – командовал здоровяк, и я продолжал откладывать купюры.
Когда ко мне в руки перекочевала внушительная часть пачки, здоровяк решил, что отложенных денег вполне хватит и пора идти бухать. Оставшуюся часть купюр здоровяк забрал и уложил обратно в бездонный карман штанины.
- А те деньги пусть у тебя лежат. Водку же ты будешь покупать, - распорядился будущий собутыльник.
И мы пошли через арку, на Комсомольскую площадь. Сын сидел на корточках, уткнув локти в колени и прислонившись спиной к парапету. Увидев меня, он оживился. В моих руках был увесистый сверток из промасленной бумаги с горячими жареными пирожками. Сын начал уплетать первый пирожок, а я негромко сказал ему:
- Мне надо выпить с этим мужчиной, - и показал глазами на здоровяка, - объясню все потом.
Мой напарник стоял рядом и, задрав голову, почти изучающе, смотрел на большие часы на стене вокзала. Похоже, он что-то в уме подсчитывал. Я забеспокоился, почувствовав, что тот сейчас куда-то заспешит и заберет все деньги, которые были отложены из его толстой пачки. Так и случилось:
- Знаешь, братан, - в первый раз так обратившись ко мне, сказал здоровяк, - мне ведь ехать надо в Химки, только сейчас вспомнил.
- А как же выпивка? – тоскуя не по водке, а по уплывающим деньгам, спросил я. И протянул ему все деньги, что лежали приятной кучкой у меня в кармане.
- Да брось ты, мужик. Выпей на могиле у моего брата. И положи ему цветы… Обязательно сделай это, - и, сжав мои пальцы в своей огромной ладони, пошел в сторону пригородных перронов.
Я не пытался его остановить и не сразу уразумел происходящее. Сын же вообще ничего не понимал и только вопрошающе глядел на меня. Прошло минуты две, прежде чем я взял его за локоть:
- Идем в билетные кассы, будем брать билеты до Мурманска.
- Но у нас же нет денег, - оторопело вопрошал сын.
- Как нет? Ты же видел, что я их положил в карман. У нас теперь не только на дорогу хватит денег.
Такого царского, настолько своевременного подарка я, конечно, никак не ожидал. Неслучайность происходящего еще не сознавалась. Точное количество рублей, внезапно свалившихся в нашу собственность, я решился сосчитать только возле билетной кассы. Не веря, я пересчитал дважды. Денег оказалось ровно десять тысяч, из которых чуть меньше половины ушло на два билета до дома.
Абсолютного везения, разумеется, быть не может. Это в полной мере объяснила мне кассир, сухо, но корректно сказав, что билеты на Мурманские поезда есть только на завтрашний вечер. Было начало сентября, время массового возвращения отпускников домой в наш заполярный город. Ежегодно в эту пору приобретение билетов на Мурманск – большая проблема. Но нас, еще два часа назад помышлявших только о еде, и это устраивало.
Такие пустяки не могли испортить нашего праздничного настроения. С деньгами можно в любом городе провести не один день. Мы ликовали.

21-02-2005   Copyright by Геннадий Скрипник
 

 
   
общая оценка:: 0 || голосовало:: 0
 

 
Ваше имя *
BB Code
[Помощь]
Смайлики
 
Ваш отзыв *
Отправить приватно    
Код
(если не видно цифры-кликните на картинке)
*
поля, отмеченные звездочкой * обязательны к заполнению
 

 
 
 
  
 
Вход
Логин
Пароль
Регистрация
Забыли пароль?
 
 
Онлайн 
Гостей онлайн: 2
 
Больше всего посетителей одновременно (1621)
здесь было 05-02-2018 03:55
 
 
Авторское
  Любовная лирика (Стихи) 29
  Юмор (Стихи) 1
  Рассказы (Проза) 1
  Песни (Стихи) 2
  Стихи, не вошедшие в рубрики (Стихи) 5
  Сказки (Проза) 7
  Прочее (Проза) 3
  Эротика (стихи) (Стихи) 2
  Западная поэзия (Стихи) 6

Самое читаемое
  Прекрасной Марие посвящается (420)
  Я ее соблазнил (390)

 
 
Авторы портала
& * - . 1 4 = A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z А Б В Г Д Е Ё Ж З И І Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я [ _ ~  
 
 
Контакты
Напишите нам
 

 
 
Copyright  © 2001-2019 Taspol.Info   Права на опубликованные произведения на Литературном Портале Taspol принадлежат их авторам
      
Наши партнеры: