Много работаешь за компьютером?
Тебе необходимо делать периодически зарядку.
Нет времени? Лень? Не можешь себя заставить?
Хватит откладывать свое здоровье на потом!
Главная Поиск Прямой эфир
Произведений  |  Дневников
Новые
произведения
Рейтинги
Авторов  |  Произведений
сделать стартовой || в избранное
 
 
Вызови меня на бис (окончание)
Автор:: Мария Анисимова
Раздел:: 
Проза
Категория:: Сказки
Просмотров::   311
 

 
— Тогда о чем мы говорим? Стоило побитому жизнью, малость свихнувшемуся Олегу выдвинуть невероятную версию — и ты готова поверить в нее. А все потому, что никто из нас не видел Глеба мертвым. Тело изуродовано. Гроб закрыт. Нет на свете Глеба Чубарина, Наташа! Нет! Ну, подумай ты головой своей вечно разгоряченной, если он жив, то где же он делся? Куда пропал? Тебе тридцать четыре года. Такая инфантильность тебе уже не по возрасту. Оставь фантазии. Жить нужно реальными событиями, а не всякими там гидрофикаликами, ощущениями... Когда Илья... Не люблю вспоминать об этом... Уже не было студии, я дописывала кандидатскую. Илья свалился тогда, незадолго до гибели Глеба. Прямо на кафедру пришел. Много ли нам, дурам, надо? Я и растаяла, растеклась мороженым по нагретому асфальту. Верховский — и вдруг нежный такой, жалующийся на все сразу. Сказал: “Побудь со мной сейчас”. Я — все бумаги в стол, готовность обученной овчарки. И уже через пару минут вез меня кинолог Верховский “на хату” вовремя смывшегося кореша. Он все заранее приготовил, понимаешь? Уверен ведь был, что никуда не денусь... Чужие стены, чужой диван... И замечталось сладенько так о будущем. А у него билеты к тому времени куплены были. Для всего семейства, естественно. На постоянное место жительства в Германию — новую Мекку для бывших диссидентов. При Брежневе Верховский жаловался, что ему не хватает свободы. А когда она, долгожданная, пришла, то оказалось — он не знает, что с ней делать. Ну а напоследок решил себе сорвать цветочек удовольствия. Сорвал — и сообщил об отъезде. Обидно было. Но зато с той поры я как бы переродилась. Теперь сначала думаю, а потом — делаю, прости уж ты меня за банальность...
Неужели ты мазохистка, Наташа? Что за удовольствие — балдеть от обид? А говорю все это к тому, чтобы ты поняла — нет смысла сюжет мыльной оперы переносить в реальность. Живи себе, занимайся квартирой и ищи работу.
Дождь совпал со слишком поспешившими первыми заморозками. Началось обледенение. Одесса погружалась в ледяной саркофаг.
Ответа из издательства мы не дождались. Вместо долгожданного письма Глеб Евгеньевич Чубарин приехал сам. Невредимый, благополучный. Он приехал в родной город, подивился нетипичной погоде и часа два крутился у дома Олега, который в это время таскал на плечах ящики со спичками...



... У Глеба был давний товарищ. И товарищ этот жил в славном городе Кирове, бывшей Вятке, опять же ставшим Вяткой с недавних времен. Товарищ был и в самом деле давним. Почти забытым. И когда Глеб вдруг позвонил, рассказал, что и деваться некуда, что ад, оказывается, можно найти и на этом свете, товарищ этот самый сумел убедить Глеба бросить к черту свой жаркий курортный город и приехать. Пусть даже навсегда. И Глеб купил билет. И сложил в чемодан необходимое. Прощаться ни с кем не хотелось. Он до последней минуты, до первого толчка поезда, еще не знал, как поступить, уехать или остаться. Глеб слонялся по вокзалу, пропустил несколько стаканов. Стало хорошо. И когда рядом оказался тот несчастный, — пропитый, грязный, вонючий, но со своеобразным достоинством, — Глебу сделалось его жаль. Тот нес абсолютную чушь о своей научной работе, об открытой им планете, о политике и своей роли в ней. Глеб чуть не плакал от жалости к этому бомжу, обыкновенному, на ладан дышащему алкашу. Захотелось хоть что-то для него сделать. И тогда из чемодана был извлечен клетчатый пиджак, брюки и туфли...


Чубарин долго вспомнил этот эпизод четырехлетней давности, когда перечитывал странное письмо Олега Ярмаки. И не мог поверить.
Здесь, на родине Грина, все складывалась удачно. Книга написалась на одном дыхании. Жилось нормально. В общем-то. И — надо же...

Глеб с упоением рассказывал об этом, добавляя и добавляя детали. Он почти не изменился. Ну, полысел немного, поседел.
Вчетвером — Марина, Олег, Глеб и я — мы ходили по обледеневшему городу, спотыкались и хохотали. Глеб неестественно громко каламбурил и повторял к месту и не к месту: “Это все ничего. Главное, чтобы мой щелочной баланс не нарушился”. Между делом поинтересовался:
— Неужто в Одессе до сих пор нет скульптурной группы “Спрос, рождающий предложение”?
Наедине мы не оставались ни на минуту. Потом он позвонил мне в гостиницу. Сказал:
— Я завтра уезжаю.
Нет, не так. В конце фразы он поставил не точку, а вопросительный знак. Я спросила:
— Ты спрашиваешь совета?
Через час он был у меня в номере...
Глеб протянул мне цветы, и шелест излишнего количества целлофана немного мешал мне его слушать:
— Все, что сможет произвести мой голосовой аппарат, не передаст даже капли... Мы могли бы десять лет быть вместе. Я забрал эти годы у нас с тобой. Поддался какому-то жуткому наваждению... Ты... Вот я и начал путаться... Ответь, мне очень важно знать... Мне надо знать, что значит эта гостиница. Ляпунов... Ты его жена? Ты все еще его жена?
— Если на свете и есть благополучный человек, то это Игорь. Он — владелец крупной фирмы. У нее много филиалов в разных городах. А называется она... знаешь, как?
— Так ты здесь по делу... И поэтому живешь в гостинице...
— Разбежались мы с Ляпуновым.
— Наташа, сейчас странное время. Но коль похоронили все-таки не меня... Может быть, попробуем...
— Может быть, ты мне сейчас снишься?
— Десять лет... Прости... Что же нам делать с тобой? Я могу убраться обратно. И все пойдет... Эти десять лет не вернешь. Но если ты...
— Если я...
— Но если ты сдержала слово, то сейчас не говори мне “нет”.
— Какое слово?
— Ты вызвала меня. Оттуда. Заново. На бис... Обманываешь, я же вижу — ты понимаешь, о чем я говорю. Так что же? Сможешь простить? Или страшно?
— Страшно...
— Я помогу тебе.
...В августовское теплое море нужно входить осторожно, понемногу, еле-еле. Чтобы почувствовать его бархатистость, шелковистую нежность...
Как странно ощутить это опять. Особенно в разгар ноябрьского обледенения...




На том бы и закончить.
На том бы и уверовать в исход со счастливым привкусом...
Я живу в двухкомнатной квартире в новом районе. Четвертый этаж, а всего их девять в желтовато-серой коробке, воздвигнутой по типичному проекту где-то в начале перестройки.
Я стою у окна; успокаивающе-банальная картина — балконы с сохнущим на нежарком солнце бельем.
Скоро год, как я вернулась в Одессу.
Скоро год, как “воскрес” Глеб.
Скоро год, как он решился навестить свою скорбящую девочку-вдову. “Кто знает, — сказал он тогда, — может быть, она чудом не выбросила эти материалы. Я их по крупицам собирал. Они мне очень нужны. А вдруг найду?”.
Скоро год, как он их ищет. Вместе с Сусанной, конечно.
Это странно, но мне почему-то до сих пор хочется увидеть, как отреагировала она на появление воскресшего супруга. Скоро год, как пытаюсь представить себе эту картину. И делается смешно.
В тот день он ушел. Через два дня позвонил. Из автомата. Автомат был испорчен.
— Мне нужно так много тебе сказать, — закричал он в трубку.
И стал просить прощения.
Потом мое ухо улавливало лишь какой-то невнятный звук. Ухо решило меня пожалеть: я так и не узнала, как двое счастливых супругов вновь обрели друг друга. А именно эти важные подробности сообщал Глеб после много раз повторенного “прости меня, Наташа”, как вдруг в моей голове и ушах зазвенело и загудело. Под этот колокольный перезвон я аккуратненько положила оранжевую трубку на рычаг. Ни слез, ни истеричного смеха не было. Всего — тишина.
Вскоре господин Коваль вручил мне ключи от квартиры, обставленной мебелью от фирмы “Натали”, и небольшую сумму денег. Коваль радостно со мной распрощался, и могу только представить, как легко и свободно задышалось ему, когда он покидал это жилище и его хозяйку.
Скоро год, как я работаю в книжном магазине. У меня крохотная зарплата, которую часто задерживают.
Скоро год, как господин Коваль забыл о моем существовании. А вот неделю назад вспомнил. Не по своей воле, конечно. Он пришел, чтобы сообщить, что семнадцатого октября мне необходимо быть дома, ибо именно в этот день мне установят телефон.
Семнадцатого октября мне установили телефон.
Восемнадцатого позвонил Ляпунов...



1997 — 1998 гг.

08-04-2004   Copyright by Мария Анисимова
 

 
   
общая оценка:: 0 || голосовало:: 0
 

 
Ваше имя *
BB Code
[Помощь]
Смайлики
 
Ваш отзыв *
Отправить приватно    
Код
(если не видно цифры-кликните на картинке)
*
поля, отмеченные звездочкой * обязательны к заполнению
 

 
 
 
  
 
Погода от meteoFox.com


График погоды
Магнитные бури
Гороскопы
Самочувствие нации
 
 
Вход
Логин
Пароль
Регистрация
Забыли пароль?
 
 
Онлайн 
Гостей онлайн: 31
 
Больше всего посетителей одновременно (1621)
здесь было 05-02-2018 03:55
 
 
Авторское
  Рассказы (Проза) 4
  Сказки (Проза) 6

Самое читаемое
  Царская водка (675)
  Вызови меня на бис (411)

 
 
Авторы портала
& * - . 1 4 = A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z А Б В Г Д Е Ё Ж З И І Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я [ _ ~  
 
 
Контакты
Напишите нам
 

 
 
Copyright  © 2001-2018 Taspol.Info   Права на опубликованные произведения на Литературном Портале Taspol принадлежат их авторам
      
Наши партнеры: